Вопрос-ответ для газеты "2000"



18.05.2012

1. Какие темы будут главными в предвыборной риторике различных политических сил? Кому в наибольшей степени удастся выразить общественные настроения?

2. Сохранится ли голосование за партии по региональному принципу или появятся политсилы, пользующиеся приблизительно равной поддержкой как на западе, так и на востоке страны?

3. Насколько сильное влияние окажет на результаты выборов социально-экономическая ситуация? Сумеет ли власть не допустить снижения уровня жизни или с наступлением осени в украинской экономике усилятся кризисные процессы?

4. Будут ли внешние игроки пытаться повлиять на ход избирательной борьбы и результаты выборов? Какие цели они поставят перед собой?

5. Какова будет расстановка сил в Верховной Раде нового созыва? Сохранит ли власть контроль над парламентом? Если ли у оппозиционных сил шанс сформировать парламентское большинство?

 

Слово Дмитрию ВЫДРИНУ, одному из наиболее цитируемых украинскими СМИ экспертов-политологов, автору и соавтору более 500 работ по политологии, международным отношениям и философии, бывшему заместителю секретаря Совета национальной безопасности и обороны.

 

1. Я уже как-то отмечал, что в развитых демократиях партия (политическая сила) — это мозг определенного социального слоя. А у нас это «член» слоя, корпорации, группы. Поскольку в первом случае партия создается для формулирования, анализа, артикуляции того или иного значимого общественного проекта. А во втором партия — это способ породить того или иного лидера или группу лидеров. Так как все наши партии — «члены», то главное место в предвыборной риторике будет занимать, с одной стороны, тема «акушерства». Например, как разродиться парламентским большинством или как породить и занести в парламентскую «колыбель» Яценюка, Королевскую, Кличко либо сразу «группу товарищей» из Партии регионов.

С другой стороны, главной темой станет «членовредительство». То есть будут придворные доказательства того, что только мы самые «членистоногие», а вот наши оппоненты — «членистоубогие».

Вокруг этих главных «миссий» и будет строиться вся членораздельная партийная риторика.

 

2. Региональное разделение политических взглядов на самом деле не столько по сути региональное, сколько ментальное. Просто в одном месте сконцентрирована промышленная ментальность с акцентом на интересы крупного бизнеса и наемного труда. А в других местах — сельско-мелкобуржуазная.

 

Соответственно избиратели разных ментальностей голосуют за разные политические силы, и пока в Украине будет такая экономико-психологическая разнородность, до тех пор за разными регионами будут закрепляться разные политические силы.

 

3. Украинская экономика в наш век глобализма не самодостаточна. Она является частью европейской, а в целом — мировой экономики. Поэтому в значительной степени положение в Украине будет определяться общеевропейской и общемировой ситуацией. Например, недавно Сорос, который редко ошибается в прогнозах, сказал о высокой степени вероятности распада Евросоюза. Ясно, что если такой сценарий начнет вдруг реализовываться, это радикально отразится и на уровне жизни в Украине, и на кризисных процессах, и на результатах голосования.

 

4. Внешние игроки на то и игроки, чтобы пытаться поиграть, в том числе на чужом поле. Однако в условиях истощения мировых финансов их возможности уменьшаются адекватно уменьшению массы «политических денег». Например, множество внешних игроков в Европе (в Германии, в Италии) не хотели бы, чтобы в Греции победили ультралевые и ультраправые. Но повлиять на маленькую Грецию они не смогли.

Еще более солидные игроки (США, например) желали бы, чтобы Саркози остался на второй президентский срок во Франции. Поговаривают, что бедный Стросс-Кан стал жертвой не столько гостиничной уборщицы, сколько таких серьезных игроков.

Но опять-таки, остановить Франсуа Олланда они не смогли. И теперь Олланд вместе со своими многочисленными приверженцами во весь голос распевает на площадях прекрасной Франции «Вставай, проклятьем заклейменный». Это говорит о том, что эпоха доминирования даже самых крупных персонажей на «всемирной шахматной доске» заканчивается. Сейчас каждая пешка на этой доске мечтает стать ферзем.

 

5. Я сегодня прочитал в УП статью одного из главных теоретиков оппозиции, которая так и называется — «Стратегия оппозиции». Вся пространная статья сводится к тому, как и сколько людей завести в парламент. Так вот он выделяет три «стратегии»: 180, 240 и 300 депутатов-оппозиционеров в Верховной Раде. Но я хотел бы напомнить, что, как правило, стратегия, в отличие от тактики, не имеет количественных измерений. Например, взять Берлин — с точки зрения геополитики — это стратегия. А сосредоточить под Берлином пять тысяч танков — с той же точки зрения — это тактика.

Если все оппозиционеры настолько же «стратегичны», как их главный идеолог, то, думаю, шансы «взять парламент» у них небольшие. Для этого нужны высокие общественные цели, сильные некорыстные и не личные мотивы, высокие ценности, а не манипуляция тем или иным количеством «политических тушек».

Много раз напоминал оппозиции, что термин «оппозиция» переводится не как «противостояние», а как «противопоставление». Для того чтобы противостоять, да, безусловно, нужно определенное количество людей (кому-то же нужно физически блокировать трибуну, вырывать с корнем микрофоны, осаждать кабинет спикера и т.д. и т.п.).

А для того чтобы противопоставлять, достаточно иногда одного человека. Такого, который выйдет на трибуну и спокойно, внятно, аргументированно скажет такое, от чего у большинства просто, как говорит мой сын, «мозги разорвет».

Так что пока оппозиция испытывает «трудности перевода», власти ее бояться особо нечего.