Оппозиция умеет виртуозно называть черное белым



16.07.2012

— Дмитрий Игнатьевич, в стране то ли принят, то ли не принят закон о языках. Все политологи в один голос говорят о парламентском кризисе, который этот закон спровоцировал. Какова Ваша оценка происходящего?

— На самом деле ситуация «рабочая» и далеко не новая, тем более — не экстраординарная. Начну с того, что в принятии любого закона я выделяю три аспекта. Первый — само «тело», контент закона. Второй — процедура его принятия. Третий — его пропаганда и интерпретация.

Сразу скажу, что я не специалист по регламенту, и не мне судить, с какими нарушениями или издержками он принимался. Могу только сказать, что обычно нарушения при принятии закона со стороны тех, кто его инициирует, как правило, адекватны тем нарушениям, которые проявляются со стороны тех депутатов, которые его блокируют.

Теперь, что касается самого «тела» закона. Мне представляется, что те люди, которые не читали закон, выступают против, а те, кто его прочитал, выступают «за». (Кстати, я вышел на сайт Верховной Рады, где «висит» этот закон, и с удивлением обнаружил, что его читали поразительно мало людей).

Я же закон прочитал и считаю, что он достаточно рядовой. По отдельным его положениям можно спорить, закон можно по-разному интерпретировать. На мой взгляд, документ не изменяет, а, скорее, «консервирует» сложившуюся ситуацию, но при этом не делает нашу реальность ни хуже, ни лучше.

Почему же на него такая острая реакция? Наверное, потому, что наше общество, к сожалению, использует до сих пор некую квази-советскую модель в морали и этике. В СССР считалось, что большинство населения — истовые защитники морального кодекса строителя коммунизма, исходя из которого, все коммунисты априори честны в быту, на работе, в жизни. Хотя люди-то всегда были и будут разными.

Исходя из принципов этой модели, если применить ее аллегорически к украинскому языку, то вроде бы абсолютно все у нас в совершенстве знают его, очень любят, почитают, уважают и разговаривают исключительно на украинском языке. Но ведь это чистой воды лицемерие, как минимум. Так сложилось, что наш общественный мир де-факто многоязычен. И закон это фиксирует. То есть, исходя из существующего в реальности положения вещей, этот закон ликвидирует противоречие между виртуальной политикой и реальной, как бы устраняя двойную мораль в духе коммунизма.

 

 Победили пиарщики

 

 - Но почему такая острая и болезненная реакция на него?

- А это уже третий вышеназванный аспект законотворчества. Противники закона в сфере пиара победили его сторонников и обществу подали закон неверно: оппозиция сознательно преподнесла его как некое отнятие святых гражданских прав и фундаментальных завоеваний.

Вот если бы советскому человеку сказали, что мы забираем у тебя веру в коммунизм, он огорчился бы и возмутился, несмотря на то, что коммунизм был для него не совсем понятен. Сейчас происходит примерно то же самое. Оппозиция говорит народу: «Вот смотрите, эти «оборотни-регионалы» хотят забрать у вас самое святое — ваш родной украинский язык».

На самом же деле, все с точностью до наоборот. Закон дает массу преференций украинскому языку и не дает никаких преимуществ русскому языку — там он вообще не упоминается. Кстати говоря, в последние годы украинский язык был обложен ватой, как стеклянная елочная игрушка, на него молились, но его не пытались развивать в конкурентной бытовой, научной, политической и т. д. средах.

Когда я работал завкафедрой в Высшей партийной школе, мне приходилось изучать много документов в отношении прав украинского языка в советский период. Так, например, в двадцатые годы прошлого века была очень похожая попытка создать абсолютные преференции украинскому языку, как это было при президенте Ющенко. При этом даже ввели уголовную ответственность для тех, кто говорил по-русски или на другом языке. Были стукачи, которые доносили на русскоговорящих. Однако это был самый неблагоприятный период для естественного развития украинского языка.

Когда язык используется как ритуальный инструмент, он неизбежно теряет мускулистость, энергичность и становится объектом протеста. Когда, например, прекратились гонения в конце 20-х на русский язык, немедленно началось развитие украинского — появились прекрасная украинская литература, кино, поэзия. Украинский язык прекрасен и состоятелен как таковой, не стоит вокруг него вести столь жестокие политические войны. Но при этом надо постоянно помнить: украинский язык развивается, когда есть конкурентная среда, и стагнирует, когда ее нет, когда его обкладывают искусственной защитой, образно говоря, поселяют в кокон. Поэтому, как ни странно, противники этого закона в реальности выступают не в поддержку украинского языка, а фактически за его стагнацию и консервацию.

 

 — Вы испытали это на себе?

 

 — Мой родной язык — русский, но, разумеется, я владею украинским и люблю его. Кстати, когда я был завкафедрой в ВПШ, я единственный в системе политучебы издал на кафедре распоряжение, рекомендующее украиномовным преподавателям читать лекции не на русском языке, который был тогда единым языком партийного обучения, а на родном — украинском. Поскольку считал, что профессионалы лучше всего реализовывают себя на родном языке.

Есть, кстати, американское исследование, которое говорит, что при переходе с родного языка на другой, человек теряет 30% креативности, даже если этот язык знает в совершенстве. А в свое время, когда я работал в СНБО, нас вынудили подписать бумагу, что мы обязуемся не говорить по-русски на территории СНБО даже в нерабочих помещениях, таких, как буфет, туалет и т. д. У меня тут же возникло желание нарушить этот запрет или каким-то образом обойти. Поэтому в туалете я обычно разговаривал на английском, а в буфете — на венгерском.

На самом деле невозможно запретить человеку говорить на его родном языке. И как раз новый закон снял эту двусмысленность, устраняя лицемерие и фальшь, о которых мы говорили.

 

 — Дмитрий Игнатьевич, как Вы думаете, Президент наложит вето на этот закон?

 

— Думаю, да. Дело в том, что, как я уже сказал, его авторы и лоббисты не смогли его правильно подать, интерпретировать и найти критическую массу необходимых для его защиты аргументов и даже элементарно не рассказали историю создания этого закона, который подавался исключительно как «пророссийские штучки». А ведь одним из инициаторов закона был венгр Михаил Тофт, который предложил принять этот закон значительно раньше, чем «регионалы», так как был очень обеспокоен тем, что в Закарпатье не существовало возможности развивать венгерский язык. И стоило сделать акцент на том, что это закон поддерживали многие европейские политики, так как были уверены, что он облегчит вступление в Евросоюз.

 

Акт политического суицида Литвина

 

— Но ситуация еще больше запуталась. Не выдерживает, подает в отставку Литвин. Это его эмоциональная реакция или продуманная?

 

— В последнее время я чувствую себя в значительно больше степени литератором, так как предпочитаю зарабатывать литературным трудом, а не политическими обобщениями. Недавно я прочитал исследование по поводу самоубийства животных. Был описан поразительный случай, когда кот пришел к железной дороге и положил голову на рельсы. Специалисты пытались выяснить, в чем проблема, и оказалось, что кот дружил с двумя собаками, а хозяин уехал, забыв их покормить, и собаки предали кота. От злости и голода они отгрызли ему роскошный пушистый хвост, которым кот невероятно гордился. Кроме того, кот не смог пережить предательства и решил покончить с собой.

Когда Чечетов сказал во всеуслышание: «Мы их развели, как котят», то, очевидно, имел в виду Владимира Литвина. То есть ребята-регионалы предательски отгрызли Литвину его «пушистый хвост» амбиций и самоуважения. Литвин положил свою голову на политические рельсы, совершив, таким образом, акт политического суицида. Здесь присутствует обида и задето эстетическое чувство. Как жить спикеру без «пушистого хвоста», в смысле — без самоуважения?

 

— На ваш взгляд, эта ситуации добавит шансов оппозиции, которая очень возбудилась и на почве языка пытается консолидироваться?

 

 

 

— Я думаю, что ничего особенного не произойдет ни с оппозицией, ни с рейтингом ПР. Падение рейтинга опасно только в том случае, когда происходит перетекание одной политической силы в другую. В данном случае ничего этого нет и близко. Есть разного рода сезонные и конъюнктурные колебания рейтинга и пока ситуация у Партии регионов достаточно стабильна. Оказалось, что эта партия отнюдь не «сообщающийся сосуд» с «Батькивщиной», так что для первых пока все нормально, а для вторых — аномально.

 

 Власть должна учиться смотреть людям в глаза

 

 — Есть ли у нас движение вперед в плане экономических реформ? Ведь оппозиция упрекает власть в воровстве...

— Я не экономист и поэтому экономические новости черпаю скорее из частных источников. У меня много знакомых в различных сферах. Так, например, знакомые кинематографисты говорят, что впервые за 20 лет им, наконец-то, выделили деньги на фестиваль украинского кино, который пройдет в Одессе, да и вообще на кинопроизводство. Посмотрите, с какой скоростью Ильенко штампует фильмы.

Я часто езжу машиной по дороге Львов — Киев. До недавнего времени это были сплошные рытвины и ухабы, а сегодня — это дорога европейского уровня. Мне говорят оппоненты, мол, вы приводите частные примеры, а вообще все плохо, и даже очень. Но есть очевидный философский закон о перетекании общего в частное и наоборот.

Думаю, что у нас есть неуклюжее, медленное, но однозначное экономическое движение вперед. Но у нас уникальная оппозиция. Она виртуозно умеет называть черное белым и наоборот. Поэтому, видимо, действующая власть просто порой теряется и не находит аргументов для дискуссии с оппозиционерами.

 

 — Как же, на Ваш взгляд, должна разговаривать власть с обществом, чтобы оно ей доверяло?

— Во-первых, власти необходимо постоянно учиться. В хорошем смысле этого слова. Учиться можно даже у талибов. Оказывается, у них запрещено запускать воздушных змеев и носить белые носки...

 

 — Что это означает?

 

— Это означает, что люди не должны смотреть высоко в небо, на змея, и вниз, на белые носки. Например, Ющенко, говоря образно, постоянно запускал воздушных змеев своих бесконечных фантазий, которые были далеки от земной реальности.

А во времена Кучмы, все смотрели в пол, на ноги, на белые носки, которые тогда носила вся администрация. Сакральная мысль талибов заключается в том, очевидно, что необходимо смотреть не в ноги людям и не поверх их голов, а прямо в глаза. Вот когда власть научится смотреть людям в глаза, тогда у нее появятся шансы быть уважаемой. А у нашей власти привычки смотреть людям в глаза пока нет.

 

Беседовала Галина Лебединская, фото Андрея Кудри

 

Продолжение следует