Интервью немецкому изданию EurActiv



07.08.2012

В октябре прошлого года Вы говорили о том, что уверены в том, будто Юлия Владимировна скоро будет вновь на свободе. Каково Ваше мнение по этому поводу сегодня, учитывая тот факт, что она до сих пор в тюрьме, и ходят слухи о том, что обвинения в  уклонении от налогов отложены до 31 июля?

 Когда я высказал предположение о возможном скором освобождении из заключения, я рассчитывал не только на милосердие власти, но и на здравый смысл самой Тимошенко. Власть перед Новым Годом и Рождеством неоднократно намекала, да и прямо говорила устами своих спикеров, что президент готов помиловать Тимошенко, приурочив это, скажем, к святому празднику - Рождеству. Но для этого, по законам Украины, нужно было желание, согласие и просьба самой Юлии Владимировны. Насколько мне известно, она категорически отказалась это делать. Силой можно посадить человека в тюрьму (иногда даже в нарушение или искажение закона), но силой человека нельзя вытащить из тюрьмы (кроме, разве, побега). Поэтому проблема заключается, на мой взгляд, не столько в желании власти держать Тимошенко в тюрьме, сколько в ее нежелании выйти из тюрьмы. У нас есть пословица: «Насильно мил не будешь». Теперь после «дела Тимошенко», видимо, появится пословица  «Насильно свободу не дашь!». Она очень быстро сжилась с ролью жертвы, мученицы. Очень быстро поняла, что эта роль приносит ей больше политических дивидендов, чем неумелая игра в сторонницу демократии. И поэтому она будет сидеть ровно столько, сколько захочет сама. Сила воли Юлии Владимировны потрясающая и вряд ли власть сможет преодолеть  ее стратегию - сделать собственную камеру пиар-конторой европейского и даже мирового масштаба. 

Поэтому, на мой взгляд, власти остается только один ход - обратиться в конституционный суд с просьбой разъяснить - может ли президент помиловать Тимошенко без ее желания. Если конституционный суд даст на это добро - немедленно это осуществить.

 

 Вы говорили о том, что хотели  приложить свои «скромные усилия и возможности» для того, чтобы ее освободили.  Что конкретно Вы имели ввиду и почему эти действия не были успешными?

Мои скромные усилия заключались в том, что я, общаясь как со сторонниками Тимошенко, так и с представителями власти, рекомендовал им  то, о чем говорилось выше. Власти я рекомендовал помиловать Тимошенко любой ценой, а сторонников Тимошенко я просил уговорить ее принять помилование. Кроме того, я пытался убедить ее окружение повлиять на нее, чтоб она дала согласие на полное медицинское обследование. Юлия Владимировна до сих пор не дает разрешение, в частности, на анализ крови, насколько мне известно, даже немецким врачам. Во-первых, это порождает ненужные домыслы и слухи по этому поводу, что вредит репутации самой Тимошенко. Во-вторых, полное медицинское обследование возможно бы дало аргументы для украинской власти отправить ее на лечение в Германию. На мой взгляд, это был бы важный прецедент, поскольку по аналогичной статье с Тимошенко в украинских колониях находится достаточно много людей с похожими симптомами болезни. Поэтому при подобном сценарии, видимо, можно было бы рассчитывать на их лечение в Германии также.

 

 

 Вы были близким другом и советником Тимошенко, потом Вы стали резко критиковать ее. Оглядываясь назад, скажите, пожалуйста, какие были причины того, что Вы изменили свои взгляды относительно своего бывшего друга?

О женщинах, тем более,  привлекательных и, особенно, «сидящих», говорят либо очень хорошо, либо никак. Поэтому я не буду рассказывать о наших политических разногласиях и спорах по поводу авторитарных методов управления. Но скажу то, что не затрагивает честь и достоинство политика. Юлия Владимировна, как любая хорошенькая женщина, часто путала некоторые психологические нюансы. Например, она не понимала различия между оскорблением и унижением.

Я ей тогда пояснял, что ударить мужчину публично по щеке - это оскорбление. И это для женщины нормальный прием. Тем более, что он забывается либо смывается (лаской, деньгами, совместными проектами). А вот плюнуть мужчине в лицо - это унижение. И это не забывается и не смывается ничем.

Поэтому когда она называла своих оппонентов или бывших партнеров (а чаще всего это были одни и те же люди) «ворами», «бандитами» - это нормальное для украинской политики оскорбление. Но когда она называла их «напедикюренными тварями», мягко говоря, «геями» - это уже унижение. А я могу работать с теми политиками, у которых в арсенале есть оскорбления, но не могу работать с теми, у кого весь арсенал строится на унижении окружающих.

 

Тимошенко и некоторые ее оппозиционные союзники были обвинены в коррупции, что было расценено Тимошенко как политическая месть. Как ВЫ оцениваете подобные обвинения, они справедливы?

Когда-то я дал определение украинской коррупции, которое много раз цитировали. «Коррупция - это то, в чем ты не участвуешь». И парадокс Украины заключается в том, что, исходя из этого определения, в ней нет коррупции, поскольку в ней участвуют абсолютно все. В Украине коррупция - универсальная смазка всех деловых отношений. Без нее громоздкий механизм экономики тут же остановится, как если бы в нем смазку заменили песком. Поэтому, наверное, проблема не в том, что в коррупции обвиняют союзников Тимошенко, а проблема в том, что в коррупции обвиняют в основном ее сторонников. Хотя в этом плане дело потихоньку сдвигается, и если проанализировать сейчас  политическую принадлежность лиц, осужденных за коррупцию, то на среднем уровне примерно одинаково и представителей власти, и представителей оппозиции. Остается только пожелать, чтоб эта тенденция начала перемещаться, хотя бы постепенно, на высший уровень.

 

 ЕС отложил все переговоры по свободной торговле и ассоциированному членству Украины из-за осуждения Тимошенко в прошлом году и сейчас взывает к тому, чтобы ее освободили. Вы поддерживаете такие  методы ЕС?

Чиновники ЕС, видимо, имеют высокую квалификацию в международных отношениях, но наверняка плохо разбираются в маркшейдерстве (горно-шахтном ремесле). Один из главных законов взрывных работ гласит, что если где-то ожидается взрыв, а вы находитесь рядом, то лучше бежать не от взрыва, а на взрыв - так больше шансов сохранить жизнь и здоровье. Исходя из этого правила, я считаю, что все «взрывные» политические процессы в Украине со стороны Европы легче ликвидировать, не отдаляя Украину от Европы, а радикально ее приближая. Изолированная Украина с озлобленной элитой, изъятой из контекста международного права, мировых экономических связей - это лучший полигон для испытания авторитарных способов и методов управления. И напротив. Чем ближе будет она к Европе - по традициям, отношениям, личным связям, культуре - тем меньше у власти будет соблазнов использовать насилие, как инструмент.

 

 Недавно Янукович попросил генерального прокурора открыть криминальное дело в отношении Lb.ua, так как это было с TVi. Главный редактор ЛБ Соня Кошкина заявила, что украинская власть хочет уничтожить независимый медиа перед парламентскими выборами, которые состоятся 28 октября. Какова Ваша оценка этих событий?

У меня информация прямо противоположная. Насколько я знаю, президент Янукович как раз просил генеральную прокуратуру не злоупотреблять давлением на медиа, влючая Lb.ua  и TViВ наших традициях президент никогда не просит на кого-то надавить. Надавят и без его просьб! Чаще всего он просит как раз «не давить», «не наказывать», «не закрывать». Дело в том, что вся украинская правовая система, к великому сожалению, пока представляет собой один громадный, безжалостный механизм «давления». При этом она обладает чудовищной инерцией, поскольку разгонялась в этом режиме многие десятилетия. Сейчас как раз власть постепенно осознает контрпродуктивность  такого режима, и хоть робко, но пытается его если не остановить, то, по крайней мере, замедлить. Об этом свидетельствует правовая, судебная реформа.

А что касается моего личного мнения, то, как человек, который много лет работал журналистом, я категорически против любых ограничений свободы слова. Например, когда Тимошенко, будучи премьер-министром, пыталась журналистскую критику в свой адрес представить как уголовное преступление,  я выходил с заклеенным ртом под здание Кабинета министров. Соответственно, я сделаю все возможное, чтобы не обидели замечательную Соню Кошкину, тем более, что она, в какой-то степени, моя ученица.